Блог о софте. Новейшие программы.

— Так что, с мюзиклами покончено? Конечно, приятно видеть ваше, Катя, милое лицо в жюри то одного телевизионного конкурса, то другого, но после «Ромео и Джульетты» вы отчего-то не рискуете затевать собственные продюсерские проекты в музыкальном театре.

— С мюзиклами ни в коем случае не покончено, и у нас с моим коллегой Дмитрием Богачевым (продюсером российских постановок «Cats», «Mamma Mia!», «Красавица и чудовище». — «Труд-7») есть на этот счет далеко идущие планы, вплоть до строительства Театра мюзикла, в котором мы мечтаем поставить «Призрак оперы», «Король Лев» и создать оригинальные российские мюзиклы: А во-вторых, нынешний проект — вовсе не рядовой телевизионный конкурс.

Я бы сказала, что на телевидение мы принесли те правила, по которым работали в мюзикле. Прежде всего — высокий певческий профессионализм и живой звук. Не секрет, что наше телевидение в последнее время нацелено не столько на поиск талантов, сколько на создание рейтинговых передач, шоу. В итоге Россия пришла к тому, что 99 процентов поп-звезд не в состоянии спеть не только без «фанеры», но даже с ней.

— Отчего же в поп-музыке мы оказались позади планеты всей?

— Из-за нашей безразмерной терпимости, из-за отсутствия привычки к профессионализму. В какой еще стране победитель «Евровидения-2008» позволил бы себе выйти на торжественную церемонию «Евровидения-2009» и выступить под фонограмму? Да этот человек немедленно стал бы изгоем, его карьера бы закончилась.

Что обиднее всего — Дима Билан может петь, а не поет он, потому что мы, зрители, опустили исполнительскую планку ниже плинтуса. Я призываю перестать «жить под фонограмму». С профессиональной точки зрения мне очень обидно за Филиппа Киркорова и его «Чикаго». Это был, на мой взгляд, один из самых качественных московских мюзиклов. К сожалению, он не стал коммерчески успешным. Но это была цена, которую Филипп заплатил за уважение к себе.

— В каком смысле?

— Выросший из нашей фанерной поп-музыки, но «зараженный» эпидемией мюзикла, он поднял собственную творческую планку, решив, что он не может позволить, чтобы ребята с улицы умели делать то, чего не умеет он. Я не принадлежу к числу его фанатов, но такая позиция не может не вызывать уважение. Вот почему он по праву король нашей поп-музыки.

Никто из наших звезд не осмелился последовать его примеру. У нас в зрительном зале сидели десятки знаменитостей, некоторые приходили по несколько раз, но им даже в голову не пришло примерить эту историю на себя — они понимали, что физически не в состоянии так работать. Филипп — единственный, кто принял этот вызов и доказал, что может, чего бы ему это ни стоило.

Мюзикл «Чикаго» был прекрасным спектаклем и провалился в основном из-за ошибочного продюсерского хода — они продавали его, образно говоря, как широкоэкранный цветной блокбастер, а люди приходили, видели черно-белое авторское кино и чувствовали себя обманутыми.

— Отчего вы повезли русских исполнителей соревноваться друг с другом в Америку?

— Ни для кого не секрет: международная карьера, особенно в музыке, делается именно там. Сегодня Лос-Анджелес — центр мировой музыкальной индустрии. Там мы смогли дать ребятам возможность поработать с крупнейшими профессионалами с мировым именем.

— Вы, Катюша, по-своему легендарная личность. И «легенда» ваша в интернете выглядит до того причудливо, что напоминает придумки самых лихих пиарщиков. Например, история с родственными нитями, якобы тянущимися к великому опереточному композитору Францу Легару.

— Мой муж действительно состоит в близком родстве с Легаром. Он наследник авторских прав знаменитого композитора. Дед мужа владел в Вене двумя театрами, в том числе знаменитым театром «Ан Дер Вин». А его родной дядя — режиссер Эрнст Маришка, мастер музыкального кино, «австрийский Григорий Александров», в 1950-е открывший Роми Шнайдер.

Я тоже из музыкальной семьи — дедушка был виолончелистом Большого театра, бабушка — певицей, прадед — одним из основателей Тифлисской консерватории: Когда я впервые зашла в театр «Ан Дер Вин», то была в страшном гневе: как можно было все это продать и не сохранить для меня такой великолепный театр? Но после войны семье мужа надо было как-то жить. Ведь почти все их имущество оказалось на территории Чехословакии и было национализировано.

До войны с

MacOS